с детьми — колоссально интереснее

Интервью с Романом Котовым, сооснователем программы «Родитель — Учитель», соучредителем школы «Наши Пенаты», директором Горчаковского лицея МГИМО

— Большую часть своей жизни вы изучали не образование, а другие дисциплины: философию и политологию. Расскажите, как вы пришли в сферу образования — и почему?

— Я считаю, что мы совершенствуемся в тех границах, которые нам даны свыше. Мы можем понимать или не понимать их — это зависит от степени нашей внутренней рефлексии — но я верю в высшую предопределённость нашего пути. При этом мне всегда нравилось работать с детьми. И когда вся остальная шелуха разлетелась (в первую очередь политологическая), остались дети — единственные создания природы, которые мне понятны.

Наблюдая за миром взрослых, я подчас не могу понять, чем же они там все занимаются. А главное, зачем они это делают… Кажется, что взрослые люди сами создают свою взрослую реальность — и верят в неё больше, чем дети верят в игру. С детьми в этом плане, конечно, интереснее: они ещё умеют непосредственно воспринимать реальность. В этом смысле они талантливее взрослых. Во внутреннем потенциале детей меньше фантазии — и больше настоящего. А во взрослом мире легко запутаться в хитросплетениях конструктов, которые взрослые создали сами. И, если честно, со взрослыми мне совсем не интересно. А вот с детьми — колоссально интереснее.

Детское для меня — куда более природосообразное, чем взрослое. Я считаю, что дети — это посланники Вселенной. Потому что они в большей степени соответствуют природному настоящему.

— Но ведь все мы когда-то были детьми. Какой в этом контексте вы видите глобальную задачу взрослого? Сохранить в себе внутреннего ребёнка? Или продолжать учиться у детей в течение всей жизни?

— Да, а ещё — перестать фантазировать свою исключительность. И, конечно, сохранить способность смотреть внутрь себя. Ведь главная особенность развития ребёнка — это его смелые и открытые вопросы «почему?». Когда ребёнок начинает через вопрошание познавать мир вокруг,  в том числе через вопрошание к самому себе. Взрослые же, как правило, перестают задавать такие вопросы. И подменяют поиск готовыми ответами. Мне кажется важным сохранить во взрослом состоянии внутреннюю рефлексию, а не только внешнюю. Важно спрашивать не «почему этот живёт лучше» или «почему тот занимает свой пост» — но смотреть исключительно внутрь себя самого. «А почему я этим занимаюсь?». Вот это важно. Внутренняя изоляция ради внутреннего совершенства.

То, что отличает нас как людей от других живых существ — это способность строить образ будущего. И тот образ будущего, который начинает строить ребёнок — возможно, самый важный момент в его развитии.

с детьми — колоссально интереснее

— Расскажите, с какой внутренней миссией вы пришли в школьное образование? На что вы хотели бы повлиять в образовании как в системе?

— Я не люблю говорить об изменении системы как таковой — хотя уважаю людей, которые могут так системно мыслить. Мне бы хотелось говорить о том, что я готов поменять в самом себе и в моём ближайшем окружении — точнее, как моё ближайшее окружение захочет поменяться, взаимодействуя со мной. Мне кажется, самое главное в изменениях любого масштаба — это критическое восприятие действительности и внутренняя рефлексия. И внутренняя ресурсность — способность действовать самостоятельно, учится воспитывать в себе внутренние ресурсы для развития. Если говорить о миссии в образовании, то мне более интересен трек индивидуального развития в школе — то есть взаимодействия с каждым конкретным ребёнком. Я считаю, что школьное образование должно помогать ребёнку найти свой путь — именно тот, что сообразен ему самому. И помочь не только найти, но и развить его, довести до совершенства.

Идеальная конструкция, которая искренне меня восхищает: это когда ребёнок рефлексирует то, что у него получается. А встречается она не столь часто. С такими детьми особенно интересно работать.

Конечно, бывает трудно понять, в какой именно области лежит интерес ребёнка. А бывает, что мы сами принуждаем ребёнка к определённому интересу. Например, многие девочки ходят на художественную гимнастику, но при этом совсем не желают ей заниматься. То, что они делают — они рефлексируют своё нежелание. Но может быть совсем наоборот. Когда ребёнок рефлексирует то, что ему искренне нравится делать. И он начинает заниматься этим с утра до вечера. Работа с рефлексирующей способностью кажется мне очень вдохновляющей. И я уверен, что такую работу можно и нужно развивать.

— Кажется, эта способность нечасто переходит с нами во взрослую жизнь: мы привыкли больше ругать себя, выступая в качестве внутреннего родителя. А хвалить себя, наоборот, бывает очень непросто…

— Согласен. Хотя я люблю себя хвалить.

с детьми — колоссально интереснее

— Говоря о вашей семье: все образовательные проекты вы воплощаете вместе со своей супругой Еленой. Как вы распределяете роли между собой? И как поддерживаете друг друга на этом пути?

— Есть такой анекдот: три причины, которые усложняют любой развод. Первая — общий ребёнок, что встречается почти у всех. Вторая причина — общая ипотека. А третья история — это общий бизнес; если у супругов совместное дело, то развестись им будет очень тяжело. А на определённом этапе нашей жизни мы с супругой собрали все три составляющие. Поэтому я всегда шучу, что у нас не было никаких шансов расстаться.

Конечно, наша встреча была предопределена свыше. В этом я уверен точно. Говорят, браки заключаются на небесах — и это точно про нас. Этот брак был нам послан Вселенной для того, чтобы мы вместе смогли сделать что-то полезное на этой планете — и таким образом не зря прожить свою жизнь. Здесь я имею в виду самое главное: воспитание и образование детей. Это то, чем мы занимаемся, и то, в чём мы постоянно совершенствуемся — вместе, на протяжении последних 20 лет. Поэтому мы доверяем внутреннему чувству. У нас нет брачного или бизнес-контракта, в котором чётко распределены наши роли. Мы внутренне ощущаем, где и как нам стоит разделять дела. В нашей семье это происходит естественным образом. И эта естественность и внутренняя мудрость мне очень нравится — на неё мы и уповаем.

У Романа и Елены Котовых четверо детей: двое сыновей и две дочери:

Кристина, 19 лет. Кристина попала в школу «Наши Пенаты» в пятом классе — и продолжила своё школьное обучение здесь. После выпуска Кристина поступила в Утрехтский университет на программу «Global Sustainability Science», и сейчас продолжает своё обучение в Нидерландах.

Кирилл, 17 лет. Кирилл окончил школу «Наши Пенаты», а сейчас переходит на второй курс Утрехтского университета по программе «Economics and business economics». Кирилл увлекается футболом и сноубордом, учится работать с акциями на биржевом рынке.

Ксения, 15 лет. Ксения с первого класса училась в «Наших Пенатах» — сейчас она перешла в «Олимп-Плюс». Ксюша любит творчество и уже несколько лет занимается в Британской высшей школе дизайна. Также она помогает организовывать праздники и мероприятия в школе, продумывать костюмы и декорации.

Евгений, 13 лет. Женя учится в восьмом классе в «Олимп-Плюс». Он единственный из четырёх детей, кто со второго по четвёртый класс обучался по системе Монтессори. Женя увлекается футболом и боксом, учёба даётся ему удивительно просто. В школе он не боится задавать вопросы и делать именно так, как ему кажется правильным.

— Поговорим о семейном образовании. Кажется, для России это всё ещё новая идея, а то, что вы делаете в «Наших Пенатах» — это действительно уникальное явление в российском школьном образовании. Расскажите, в чём вы видите преимущества заочной системы? Почему родители могут захотеть отойти от привычного формата — и обучать своих детей самостоятельно?

— Я очень люблю свою школу, в которой я учился на излёте Советского Союза (думаю, этот период сопоставим по уровню бедности с десятилетием после войны). Это была спецшкола с углублённым изучением немецкого языка — мы посвящали ему по шесть часов в неделю. Но я бы не хотел туда вернуться. Ни к «классовой» истории, ни к фронтальному обучению. Мне кажется, что в своей школе я занимался всем, кроме учёбы: я рос, взрослел, дружил — но не учился. Развитие талантов происходило не благодаря урокам, но вопреки им. Например, мне очень нравилось писать рассказы — и на уроках я обычно сочинял какой-нибудь очередной материальчик в газету. Получается, что школа, оставаясь моим любимым местом, прошла мимо меня. Никакой своей задачи по трансляции знаний в моём случае она не выполнила.

Мне кажется, что главная задача современной школы — обнаружить способности ребёнка и суметь их развить. И мы в «Наших Пенатах» работаем именно в этом направлении.

Поэтому я считаю, что те родители, которые готовы взять образование детей в свои руки — это, конечно, восхитительные люди. Они берут на себя совершенно новую миссию, они по-настоящему готовы ей заниматься. И они заслуживают всяческой поддержки, и со стороны общества, и со стороны школы. Мы даём им такую поддержку — это единственный смысл существования школы с заочным отделением. Мы организуем учебный процесс так, чтобы максимально помочь родителям, которые нам доверяют.

В случае с семейным обучением могут сложиться две истории. Это может быть история про ребёнка, вслед за которым идут родители. Например, ребёнок ярко демонстрирует свою способность рисовать — а папа хочет, чтобы тот играл в футбол. В таком случае папа говорит: «Раз у тебя так хорошо получается рисовать, я буду счастлив организовать твою учёбу так, чтобы ты смог по-настоящему раскрыть свой талант». Может быть и обратная история: когда родитель пытается развить в ребёнке те таланты, которые сам ему пророчит. 

Я считаю, что даже вторая история — это лучше, чем ничего. Это лучше, чем известная метафора из статьи в «Отечественных записках»: школа как «территория передержки». То есть школа как место, в которое родители сдают детей, когда им нужно спешить на работу. Мне кажется, это очень частый кейс. А домашнее обучение — это кейс обратный: когда один или оба родителя берут на себя ответственность за обучение ребёнка и самостоятельно реализуют его. 

Развитие формата заочного обучения совпало с гибкостью нашего времени: сейчас многие люди работают на фрилансе, что позволяет им оставаться дома с детьми. Этот формат идёт в сообразии с определённым типом общественного развития. Исчезает конвейерность жизни, в которой у нас всё расписано по часам; появляются всё больше людей, которым не нужно проводить каждый рабочий день в офисе. В том же время, остаются требования государства: по закону школьное образование является обязательным. И родители обязаны своих детей этим образованием обеспечить. Получается, мы в данном случае выступаем медиаторами между родителями и государством: государству важно проконтролировать, что дети получают образование — а родителям важно официально дать знать, что их ребёнок не будет ходить в школу, но будет получать образование дома. Мы показываем, как реализуется этот формат через нашу школу.

Кристина Котова, старшая дочь в семье Котовых: 

«Я прекрасно помню, как в первый раз пришла в “Наши Пенаты” в пятом классе. Это была удивительная школа, которая очень сильно отличалась от той, где я проучилась предыдущие четыре года. На протяжении семи лет, что я там росла и училась, я всегда чувствовала поддержку учителей и родителей.

Для наших родителей всегда было крайне важно дать нам хорошее образование. Когда я сказала, что хочу поступить в Утрехтский университет, они всячески меня поддержали на этом пути. Я считаю, что родители должны предоставлять ребенку самому выбирать, чем он хочет заниматься и кем он хочет стать. А также учить его быть самостоятельным с раннего возраста. Это то, что делали и продолжают делать мои родители — за что я им безмерно благодарна».

— А программа «Родитель — Учитель» появилась из запроса родителей, которые решили сами обучать своих детей дома? Или это была идея со стороны школы?

— Это было предложение из ощущения запроса. Мы ощущали, что родителям нужна такая помощь. Мы объявили программу «Родитель — Учитель» — и уже на примере первого набора участников видим, что идея откликается, что эта возможность родителям действительно нужна.

Это весьма неоднородное сообщество родителей: у кого-то есть прикладные вопросы по преподаванию отдельных предметов, у кого-то — вопросы системного характера, о стратегических изменениях в образовании. Мы видим, что это востребованная история, которую необходимо развивать. Обычно школа подключает родителей к школьной жизни только по вопросам благоустройства — оттого сама необходимость ходить на родительские собрания не кажется привлекательной. Наша же задача — чтобы родитель в школе занимался не стеклопакетами и выпускными, а качеством образования своих детей. 

— При этом сообщество программы включает в себя не только родителей: это и методисты, и команда программы, и экспертный совет. Как вам кажется, в чём сила такого сообщества, которое смогло образоваться благодаря программе?

— Мне кажется, что такое сообщество должно производить энергетику и формировать образовательную среду для развития детей. «Один в поле не воин» — это точно про нас. Здесь же появляется сообщество синхронно мыслящих людей, с общим фундаментом мышления, связанным с новыми подходами в образовании. А ещё эти люди имеют привычку рефлексировать себя как ответственных родителей. Они хотят делать выводы о качестве обучения своего ребёнка не по оценками в дневнике, а по тому, что ребёнок реально знает и умеет. А для того, чтобы понять, что он реально знает, с ребёнком необходимо разговаривать. А о чём с ним говорить? А как часто? Из этих подчас неловких вопросов возникает история, когда родители начинают активно приобщаться к школьной педагогике, становятся более осознанными и профессиональными в общении с собственными детьми.

с детьми — колоссально интереснее

Это чрезвычайно важный процесс, который даёт возможность создать лучшую среду взаимодействия с ребёнком, по-настоящему доверительные отношения. Это происходит тогда, когда исчезает элемент подавления — например, связанный с родительской реакцией на плохие оценки. Мы видим двойку, начинаем ругать ребёнка — а он в это время, может быть, пытается спросить, за что мы его ругаем… Но мы не можем ответить — потому что сами не знаем. Мы даже не можем сами себе объяснить, что вызывает в нас такую реакцию. Это, разумеется, подрывает доверие со стороны ребёнка. Ребёнок чувствует, как смещаются образовательные цели: ведь родителю не важно, знает ли ребёнок что-то или не знает, его волнует только оценка в дневнике. 

Доверие — это важная составляющая и нашего сообщества. Мы соединяем профессионалов из разных сфер, объединенных общим гуманистическим вектором. Но, разумеется, редкий родитель чувствует себя экспертом в каждом из школьных предметов — обычно участники специализируются на своих профессиональных областях. Сообщество близких по духу открывает много новых возможностей — в том числе встреч со специалистами в тех областях, в которых отдельный родитель может не чувствовать свою силу. Так разворачивается более качественная рамка образовательных возможностей — всё для детей, ради которых мы работаем.■