профессия учителя — самая сложная из всех

Интервью с Алексеем Голубицким, членом экспертного совета программы, директором Школы будущего в п. Большое Исаково, Калининградская область

Школа будущего в посёлке Большое Исаково — одна из самых больших сельских школ в мире. Здесь одновременно учатся больше 2000 детей. Ученики Школы будущего сами формируют свои образовательные траектории, работают с тьюторами над «личным форсайтом», выбирают предметы и реализуют проекты.

Вокал здесь ведёт солистка Краковской оперы, у пруда скоро появится гидробиологическая станция, а секции и кружки расписаны до 23:00 ежедневно. Самое удивительное: Школа будущего была и остаётся государственной школой, в которой дети учатся бесплатно.

Мы поговорили с Алексеем Голубицким — человеком, который сделал Школу будущего в настоящем. Алексей Викторович — также член экспертного совета программы «Родитель — Учитель». О миссии массовой региональной школы, о навыках учителя XXI века и о пользе «метода бобра» — читайте в интервью:

Школа как состояние потока

В своё время, на первом курсе, я перепробовал 19 кружков — от бокса до фортепиано. И остановился на Станции юных натуралистов: на ней я сначала работал лаборантом, а затем преподавателем экологии. Я вырос на фильмах Жака-Ива Кусто, рядом с Балтийским морем — разумеется, мне всегда хотелось изучать моря, сделать свой вклад в науку. Так я стал научным сотрудником Атлантического отделения Института океанологии РАН. Мой научный интерес лежал в области палеогеографии: я изучал, какими были моря и океаны в древности, на месте нынешних морей. Но однажды я понял, что мои исследования читают четыре человека в мире. Убери меня из этого мира — и мир не то что не вздрогнет, он даже не заметит.

Затем я принял участие в ряде международных экологических проектов — но и здесь не чувствовал себя на своём месте. Всё изменилось, когда мне предложили стать директором небольшой сельской школы — и я согласился. Это был порыв больше эмоциональный, чем рациональный. Тогда была волна закрытия сельских школ; я же был уверен, что если устроить сельскую школу с умом и систематически поддерживать её развитие — то в сельской школе можно найти гораздо больше ресурсов, чем в городской. Просто эти ресурсы необходимо осознать — и использовать правильно.

Так я пришёл в школу. Здесь я нахожусь в состоянии потока. Я приезжаю в школу к 7 утра — и это даётся мне проще, чем можно подумать. Конечно, в школе трудности и приключения возникают постоянно; но эта отдача, эта радость от результатов нашей совместной работы — их не сравнить ни с чем.

Мы не подрезаем крылья

В нашу Школу будущего мы приглашаем тех педагогов, которые соответствуют её названию. Мы ищем людей, которые не утратили интереса к саморазвитию. Как только мы допускаем мысль, что достигли потолка и знаем своё дело «от и до» — тогда нам стоит искать другую профессию. Если мы останавливаемся в развитии, мир стремительно обгоняет нас — и нам остаётся только смотреть ему вслед.

профессия учителя — самая сложная из всех

Второй важный аспект — это ответ учителя на вопрос «кто вы вне школы?». Чем вы увлекаетесь, как любите проводить своё время? С этим вопросом бывает сложно. К сожалению, не так трудно представить учителя литературы, который не ходит в театр, не читает книг вне программы, не следит за новинками мировой литературы. Здесь нет эмоциональной связи ни с предметом, ни с самим собой. Может ли такой человек стать хорошим учителем по своему предмету? 

Я знаю противоположный случай. Наша учительница математики сказала на своём интервью, что занимается женским футболом. Она предложила взять на себя секцию… И уже через год решила остаться только с ней! Так мы потеряли хорошего учителя математики. Или, например, наша учительница физкультуры однажды зашла в школьный «Технопарк» — и не вышла. Так мы потеряли хорошего учителя физкультуры — теперь она руководит «Технопарком». 

Мы никогда не подрезаем нашим учителям крылья. Мы приветствуем индивидуальности, приветствуем развитие — и если наш педагог в своём развитии перерастает школу, мы относимся к этому спокойно. У нас нет зависимости от конкретного педагога. Мы строим партнёрскую сеть.

Разумеется, педагог должен быть чувствительным. К состоянию детей, к состоянию коллег, к своему собственному состоянию. Я уверен, что наша профессия — самая сложная из всех. Без преувеличений. Потому что мы работаем с самым сложноустроенным биосоциальным организмом — с человеком. Развитие человека зависит от социума, в котором он живёт, и от образовательной среды вокруг. А создание развивающей образовательной среды — это, пожалуй, самая сложная задача. Тем же физикам-ядерщикам гораздо проще: они знают, что произойдёт в результате их действий, у них всё заранее просчитано и понятно. У нас ничего не просчитано и ничего не понятно. В школе не существует предопределённости.

Мне кажется, что развитие школы не зависит от того, сколько школа получает денег. Мы получаем стандартное муниципальное финансирование. Дело в том, как вы в своей школе расставляете приоритеты. И какие идеи стоят за вашими решениями. Я считаю, что в школе, где парты прикручены к полу, ФГОС не реализуем.

профессия учителя — самая сложная из всех

Десять шагов навстречу

Моя магистерская диссертация была посвящена проблеме образовательного неравенства в России. Как сделать так, чтобы место рождения ребёнка и условия его жизни не мешали ему самостоятельно ковать свою судьбу? Если ребёнок родился не в Москве или Петербурге, если ребёнок родился в неполной семье, если у мамы ребёнка нет денег, чтобы нанять букет репетиторов — всё это не должно влиять на его возможности развития. От этих факторов не должна страдать его судьба. И преодоление образовательного неравенства в масштабе целой страны — это очень амбициозная задача.

Конечно, сделать идеальную педагогическую систему с отбором детей и демонстрировать яркие результаты — это очень соблазнительно. Я бы назвал это «педагогической таблеткой». Работать с тщательно отобранными и мотивированными детьми — это самый лёгкий путь для педагога потешить своё профессиональное самолюбие. У меня же сразу возникает вопрос — а где же здесь педагог? В чём заключается его работа?

Поэтому мне больше всего интересна работа с массовой школой. Здесь наши горизонты раздвигаются вместе с достижениями. Нет более недовольного нашей школой человека, чем я.

Я много думаю о преодолении границ — границ между ребёнком и взрослым. Мы много говорим о межнациональных, межконфессиональных конфликтах. Я же считаю самым жёстким и труднопреодолимым конфликт между миром детей и миром взрослым. Между ними — пропасть. Мы не понимаем ни языка, ни стремлений друг друга. И я, как директор школы, вижу свою миссию в том, чтобы помочь детям и взрослым понять друг друга.

Сейчас я пишу книгу-перевёртыш: с одной стороны она будет называться «10 шагов навстречу подростку». А с другой — «10 шагов навстречу взрослому». Как вы можете догадаться, они встретятся посередине. И я надеюсь, что и подростки, и взрослые на середине не остановятся — и прочтут вторую половину книги иными глазами.

Можем разобрать типичный пример непонимания между детьми и взрослыми. Что первым делает спрашивает типичный родитель, когда ребёнок возвращается из школы? «Что получил?» — обычно спрашивают про оценки. Получается, ребёнок нас в данном случае не интересует как личность — только как учебная функция. Мы не спрашиваем, как он себя чувствует, что нового с ним сегодня произошло — мы спрашиваем, что у него по математике. А что ещё мы можем спросить? Искренний интерес к жизни ребёнка — это, оказывается, не всегда просто. И нет ничего удивительного в том, что дети перестают понимать взрослых, их «оценочный» взгляд на мир.

При этом все взрослые когда-то были детьми. Они удивительно быстро забывают. Эти неравные отношения ребёнка и взрослого — тот же эйджизм, та же дискриминация по возрасту. Она травмирует и ломает, она разрушает семейные отношения. Это очень серьёзная тема, которая меня волнует.

Смена знака и метод бобра

Моя миссия в школьном образовании звучит так: «менять знак». С минуса на плюс. Когда от ребёнка отказываются в других школах, когда ребёнок даже не подозревает, на что он на самом деле способен — вот тогда в нашей школе происходит смена знака. Когда ребёнок из семьи, состоящей на учёте, попадает на всероссийские соревнования по своему виду спорта. И побеждает. Вот тогда у меня мурашки по коже. Когда это история про преодоление. Когда не было — но стало.

Эта история и про наш посёлок тоже. Обычно школу строят в микрорайоне — а у нас, фактически, микрорайон пристроили к школе. Пристроили, чтобы ответить на высокий родительский спрос — ведь чтобы ребёнок попал в нашу школу, семье необходимо здесь жить. Дома и земля закончились быстро — и Большое Исаково продолжает расти на глазах. Такие истории меня по-настоящему вдохновляют.

Я называю наш метод «методом бобра». Бобру по лесу передвигаться трудно, ему мешают и лапки, и хвост; хищники легко могут его съесть. Но бобр любит плавать. Поэтому он столь охотно строит плотины на затопленной местности. Что он делает: он меняет среду своего обитания, а не приспосабливается к ней — в отличие от большинства животных. 

Мы в Школе будущего как раз строим такую методическую плотину. Мы не замыкаемся за забором школы — мы преобразовываем среду вокруг.

Однажды наши ребята захотели поехать на чемпионат мира по робототехнике. В Париж. Помню, я сказал тогда ребятам: Сколково и Исаково — это звучит, конечно, похоже, но давайте поставим себе цель поближе, чем чемпионат мира? А ребята стояли на своём: говорят, хотим на чемпионат. Что ж, мы пошли поэтапно. Чемпионат Калининградской области мы выиграли быстро — мы были его единственными участниками. А вот на уровне страны мы не могли побороться даже за предпоследнее место. И когда мы вернулись домой, мы сделали странную вещь. Мы начали стимулировать развитие робототехники в регионе — чтобы у ребят в нашей школе появилась настоящая конкуренция и они смогли стать лучше.

профессия учителя — самая сложная из всех

В результате: десятки школ, сотни педагогов, тысячи детей — и так победа на чемпионате Калининградской области перестала казаться лёгкой задачкой. Наша команда, закалившись на региональном чемпионате, выиграла чемпионат России — и прошла в четвертьфинал чемпионата мира в Париже. Всё благодаря тому, что мы смогли подключить другие школы области — и тренироваться вместе.

Кроме идей, кроме желания, устремлённости и энергии — нам ничего не надо для счастья и для цели. Да, не сразу. Да, через провалы, трудности и огорчения. И школа полна таких ситуаций — каждую неделю, каждый день.

Эта история — про способность меня окружающее пространство. Мы участвуем в формировании региональной, муниципальной и далее всероссийской образовательной повестки. Миссия нашей школы заключается не в том, чтобы разрабатывать новые методики и подходы — и никому их не показывать. Наша миссия — и показывать, и рассказывать, и помогать менять образовательную модель. Самое главное в нашей работе: мы не замыкаемся в себе. Да, мы создали уникальную образовательную среду. Но этого недостаточно — не в эпоху глобального мира.

профессия учителя — самая сложная из всех

Уроки для учителя

Я продолжаю работать с детьми каждый день — с детьми становится интересно самому. Качество образовательного процесса для меня заключается в ответе на простой вопрос: кто за кем бегает. Если ты как учитель создаёшь такую эмоциональную среду, в которой дети сами бегают за тобой — с вопросами, с идеями, с желанием поделиться — такая ситуация совсем отличается по своему качеству от обратной: когда учитель бегает за детьми.

С детьми учишься не терять интерес к жизни. Мы, взрослые, быстро теряем интерес. А известные люди, которые добиваются успеха — они, как правило, сохраняют в себе свою детскую непосредственность, детское стремление к познанию мира. С этой непосредственностью и интересом они занимаются спортом, проводят исследования, снимают кино. 

Вот чему я сам учусь у детей: сохранять энергию и сохранять страсть в познании мира. И просто постоянно учусь вместе с ними. Не я учу их. Мы делаем это вместе.■